Чертова втулка

Писанина / 26 ноября 2013
/ 79

Не помнят о прежнем - так и о том, что будет, -
О нем не вспомнят те, кто будут позднее.
Библия. Екклезиаст

Память человечества недолговечна. Не могу сказать точно, сколько лет прошло после войны, прежде чем на наших улицах снова появились фашисты, но я помню, в школе был один парень, весь в наколках — свастика и прочая фашистская чушь. Было это в 80-х. Наколки свои, надо сказать, он прятал. Тогда за такие дела можно было поиметь перелом челюсти от своих же одноклассников. Но, если он мог огрести за дело, другие огребали за фамилию. Огребали с первого класса до последнего. На моей памяти только одного еврея не трогали. Было это в армии. У нас в роте служил паренек по фамилии Шейнин. Паренек этот был больше двух метров ростом и примерно такой-же ширины. С ним не связывались, боялись. А он никогда никого пальцем не тронул.

Потом пришла перестройка и постепенно интерес у богом обиженной молодежи к евреям пропал. Их перестали трогать. Не знаю как сейчас, но в первые годы на них перестали обращать внимание. С другой стороны, бритые ребята со свастикой и прочими психическими отклонениями начали размахивать своими флагами или что там у них еще. Их, впрочем как и коммунистов, не трогали, но особо и не слушали. Возможно, так было только в нашей Беларуси. В Прибалтике, не все было спокойно. Но для меня, лично, самое ценное, что принесло это смутное время — были книги. Наконец я прочитал Мастера и Маргариту, Булгакова, Собачье сердце. Тарзана, Берроуза. До сих пор не понимаю, почему у нас Тарзана не было. Другие интересовались ценностями материальными. Кто-то разбогател сразу, как будто у него уже был готовый план, кто-то наоборот. Потом уже, я заинтересовался компьютером, пошел учиться, начал понемногу работать. В общем, устроился. Нашел свою нишу. Нельзя сказать, что я зарабатываю кучу денег, сиживали мы и в долгах, но достаточно, чтобы жена не работала и у детей было если не все, что они хотят, то почти все. Знаю одно — такую работу я бы в Советском Союзе не нашел. А за компьютер, так, возможно, и сел бы. Но, как бы то ни было, прошло уже 20 лет, а мы продолжаем вспоминать Союз. Кто с теплотой, кто с проклятиями. Я тоже вспоминаю. Там прошло мое детство и юность.

Нельзя сказать, что моя жизнь была плохая, однако жизнь моих детей намного лучше. Но детство моей матери и, особенно, бабушки было хуже, моего. Намного хуже. Кажется, что так и должно быть. Но так ли? Моя бабушка родилась перед революцией. Разруха, какое там детство? После раздела Польши они с братом перешли, так сказать, границу и оказались за решеткой. Тогда многие сели, кто верил Советам. Она отсидела 4 года, в тюрьме родила мою мать. Ее мужа, моего деда, расстреляли. Ее брат попал на 17 лет на Калыму. Во время войны мою мать эвакуировали в Тамбов. Бабушка ушла в партизаны. В общем, исторические события лишили счастливого детства. Поэтому этот отрезок жизни моих предков в расчет не берем. Но я был вполне счастливым ребенком, носился на велосипеде и хотел купить новую втулку для заднего колеса, так как старая была убита и собрана из подручных материалов, но все не получалось. С отцом мы не жили. Не знаю почему. Это было их дело. Он ездил по всему союзу, то зарабатывал, то нет. Но алименты нам приходили и по 7 рублей, иногда 10. Бывало больше. Жили мы в квартире бабушки. Однокомнатная квартира в новой девятиэтажке вмещала нас 5 человек. Я с братом, мать, бабушка и ее брат, который после освобождения остался на Калыме, женился, но под старость, после того, как похоронил жену приехал к нам. Так и жили. Мать получала зарплату 200 рублей, бабка пенсию и время от времени подрабатывала то там, то тут. Ее брат тоже что-то получал, как пострадавший от политических репрессий. Мать стояла в очереди на квартиру, но обещали нескоро.

втулка

Но чертову втулку мы не могли купить, всегда было что-то важнее и срочнее. Велосипед нам купил отец. Один на двоих. Мой брат им особо не интересовался, поэтому, можно сказать, он принадлежал мне. И вечно в нем что-то ломалось. Не знаю почему мне засела эта втулка в голову. Я занимался фотографией, снимал Сменой 8М, мечтал, конечно, о Зените за 100 рэ, но эта мечта была практически неосуществима. А втулка была рядом. Всего 7 рублей. Деньги я никогда не умел копить. Потом мы купили еще один велосипед. И даже с братом и двумя нашими друзьями ездили в велопоход. Мать, помню, всегда планировала предстоящие праздники. За месяц-два, а то и больше, покупались шпроты и другие дефицитные консервы, колбаса, майонез, зеленый горошек. Все это складывалось в холодильнике в дальнем углу и ни одна сволочь не имела права дотронуться до заветного пакета. Зато зимой у нас были мандарины и нам все завидовали. Моя бабушка, по отцовской линии, жила в Новом Афоне и присылала нам мандарины каждую зиму. А мы ей обратно куриные яйца. Заворачивали каждое яйцо в газету, складывали в ящик и отправляли. А бананы, помню, ел только один раз. Мы с бабкой отстояли за ними очередь, часа три, и купили заветную ветку зеленых бананов. Потом они несколько дней спели на холодильнике, но мы с братом их все-равно сожрали зелеными. Но втулку мы так и не купили.

мы

Сейчас много спорят о том, что зря развалили Советский Союз. О том, что СССР был силой. Что он что-то там производил. Строил. Летал в космос. Я же помню по телевизору программу Время. Каждый день в 21-00. Там показывали наших космонавтов и как бьют негров в Америке. Негров били каждый день, космонавты летали в невесомости, пятилетку выполняли за 3 года, строили что-то громадное, БАМ и реки вспять. Все это на меня наводило скуку как и постоянные политзанятия в школе, а потом и в армии. Я хотел магнитофон Sharp, как у моего друга. И втулку, конечно. У меня была Весна, которая весила, наверно килограмм семь, а Sharp моего друга и килограмма не весил. Мы все, пацаны, мечтали о таком же. Да, мечты у меня были наивные и невинные. Магнитофон, который не будет ломаться, фотоаппарат, джинсы, чертова втулка, наконец. Об этом мечтали тысячи советских детей. А тысячи взрослых мечтали о маленьком советском счастье — квартира-машина-дача. Но сейчас нам говорят, что ради того, чтобы быть великой державой, нужно было потерпеть. Да терпели мы. Но что-то было не так. Высоцкому, когда он приехал в Германию, стало плохо от увиденного разнообразия продуктов в витрине магазина. Он не мог понять, почему страна, проигравшая войну живет лучше той, которая эту войну выиграла. Было это в семидесятые годы. А я помню восьмидесятые, очереди и дефицит.

Моя мать работала в Госкомиздате главным инженером по технике безопасности. Время от времени она ездила в командировки в разные типографии. Типография тогда напоминала завод. Высокая печать и несчастные случаи, после которых она и ездила проверять, чего там случилось и кто виноват. Ей предлагали взятки, водили в ресторан, чтобы это самое замять, но она всегда отказывалась. Она была честной, поэтому мы и жили на 200 рэ. в месяц. Другие не отказывались, крутились, заводили связи, блат. Блат — слово той эпохи. Если ты имел блат, ты имел все. Качественные продукты, шмотки, заграничную технику. Но, в большинстве случаев все сводилось к стандартному набору — квартира-машина-дача. Шуба жене. Те, кто рвался наверх, идя по головам, те добивались большего. Они могли ездить за границу. Так уж сложилось в нашей стране, что люди, которые не имеют принципов и совести — имеют доверие. Им доверяли представлять нашу страну за рубежом. Так они ее и представляли. А остальные довольствовались черным морем. Еще ездили за границу спортсмены, артисты, писатели и поэты. Но, если первые ездили зарабатывать золото для нашей великой страны, вторые петь песни о счастливой жизни в этой стране, то последние ездили редко. Чаще они ездили в в лагеря. В наши лагеря. Ездили и ученые. И туда и туда. но реже. Чаще в закрытых лабораториях они делали ракеты, чтобы нашу великую страну боялись. И всех их ждало одно — после того как их срок эксплуатации заканчивался, их отправляли на пенсию. Кто доживал, конечно. Пенсии хватало на необходимый минимум. Жизнь в стандартной квартире, со стандартной мебелью, в стандартном сером доме, со стандартной кухней, стандартным белым унитазом, газетой Труд и лозунгами из этой газеты отпечатанными на заднице. Какой бы подвиг они не совершил для своей страны, рано или поздно, страна их выбрасывала, как использованный презерватив.

По всей этой жизни, сегодня скучают наши управленцы во главе с президентом. Еще скучают те, кто занимал пост и имел блат. Скучают те, кто не смог устроиться и мечтает о равенстве, когда все имеют одинаково, вне зависимости от умственных способностей, таланта и желания работать. Наше правительство скучает потому, что невозможно контролировать то, о чем думают, чего хотят и о чем говорят люди. Они мечтают закрыть границы, интернет, неуправляемый поток дешевого заграничного шмотья и всего остального, чтобы самим контролировать поступление ценного груза — еды, одежды, техники и информации. Всего того, что так и не научились производить сами.

В общем, все кто скучает по советам, приезжайте к нам. У нас тут равенства, величия и патриотизма в избытке. Равенство, правда, немного кривобокое, но поэтому оно почти такое же, как и тогда.

comments powered by HyperComments