Счастье вдруг...

Люська, Писанина / 24 января 2013
/ 209

Все-таки наши учителя — люди недалекие. Задали дочке одной моей сотрудницы написать работу о счастье. Мамаша конечно пишет. Дочка помогает. Они вместе пишут. Эта самая дочка — ровесница моей старшей. Чего эти пигалицы могут понимать о счастье? О счастье понимают только дети до шести лет, старики и кошки с собаками. Ну может быть, еще хомячки. Последние об этом не задумываются, поэтому и счастливы. Дети — пока в школу не пойдут. А которым четырнадцать или там шестнадцать — у них все молниеносно. Только что она была вполне счастлива, вдруг увидела какого-то оболтуса и влюбилась — несчастлива. Оболтус тоже на нее начал посматривать, а она уже в другого влюбилась — опять несчастлива. Последнего разлюбила — телефон сломался, подруга пришла в школу в кофточке о которой давно мечтала. Кофточку на перемене порвали — получила двойку. Двойку исправила — опять влюбилась. Любовь прошла — в контакте обидели. Обида прошла — в школу неохота. Выходные начались — заставили мусор выносить. Мусор вынесла — посуду надо помыть. И так изо дня в день. У взрослого человека крыша поедет. А помню, раньше. Утром встанешь в 6 часов, идешь за компьютер, в смысле работать, только устроишься поудобнее, кофе с булочкой и т.д. — дети летят. Прыгают на спину, отбирают мышь, булочку, кофе хлебают, хохочут. Только проснулись, а уже хохочут. Счастливые. Сейчас, в выходной день, в 10 или в 11 утра встанут — если жить хочешь, лучше не подходи. Руку откусят. Злые. Психуют. Буркают. Спроси у них в это время, счастливы ли они. Они тебе ответят. Не отмоешься. Хорошо, если после обеда начнут разговаривать по человечески. Компьютер отдал на днях старшей — спасибо даже не сказала. Несчастный ребенок. Ладно я. Когда мне было 14 лет, я утром просыпался с улыбкой. Не все, конечно, понимали. Некоторые считали меня придурком. И сейчас тоже. Пусть. Зато, когда я счастлив, это видят все. Многие не выдерживают. Счастье мимолетно. Пока я еще сравнительно молод, я тут счастлив, а тут несчастлив. Если я счастлив — мой сосед несчастлив вдвойне. Мало того, что он несчастлив, так еще глядя на мою идиотскую улыбку, чувствует себя еще больше несчастным. Я, на днях получил на халяву ipad. Конечно, первые пару дней был счастлив. Пока не понял, что мне для айпада нужна еще клавиатура и стилус. Счастье как рукой сняло. А сколько вокруг меня стало несчастных людей из-за этого планшета. В общем безобразие.

Когда моим детям было лет по 6-7, они меня иногда встречали с работы. Бегут навстречу — смеются, толкаются. Запрыгнут на меня, каждая норовит повыше залезть. Целуются. Счастливые. И мы тоже, глядя на них. И чем старше они становятся, тем чаще я вспоминаю этот их счастливый возраст. И наш. Оказывается тогда мы были безумно счастливы. Все вчетвером. Несмотря на осутствие денег, ремонта, нового унитаза и машины. Они, конечно, и сейчас ничего, но в них школа. Школа — редкостная гадость. Я бы не вернулся. Тьфу на нее! Даже с учетом того, что ничего не болело. Какой нормальный ребенок может быть счастлив в нашей школе с нашими учителями? Школа — это убийца счастья. Там несчастливы все. Директор, завуч, учителя, ученики, дворник и уборщица. Все. Если там кто-нибудь улыбается, его улыбку сразу поглощает толпа. Посмотрите на детей, которые идут в школу и тех, которые из нее возвращаются. Те которые туда — выглядят на 50. А когда назад — дети как дети. Смеются. Пока домой не придут и за уроки не сядут.

Иду на работу — улыбаюсь. Чего спрашивается? Может Швейка вспомнил, может, что обломилось. Мысль, опять же, посетила. Счастливый — подумает оптимист. Придурок — подумает пессимист и постарается стереть улыбку с моего лица. Ребенок счастлив потому, что еще не имеет забот. Старик — потому, что уже не имеет, и глядя на прожитые годы вдруг понял, что оказывается, он были счастлив. Притом счастлив с этой старухой, которая до сих пор его пилит по любому поводу. Или наоборот. Старуха не пилит, а он не счастлив потому, что хотел с другой, которая даже и пилит.

Люська опять-таки. То бегает как шальная, то мяучет и неизвестно чего просит. Счастлива, конечно, но чего-то ей, паразитке, не хватает. С помойки принесли, отмыли, блох нет, жрать дают. Так нет же, ей еще надо, чтобы с ней игрались и бегали. В комнату ее то впусти, то из комнаты выпусти. Люська счастлива — жена нет. Спать не дает. Убери Люську, жена еще больше станет несчастлива. Без Люськи еще хуже, чем с Люськой. Зато когда Люська ластится или свернется клубочком под боком у жены или прямо на ней, жена тает и готова ей все простить. Боится пошевелиться — спугнуть счастье. Дети двоек наприносят со школы и молчат, боятся. Несчастливы. Я пока не знаю, счастлив в неведении. Как только узнал, счастье растаяло, зато они счастливы. Обошлось. Работу принесли, деньги заработаю — почти счастлив. Если бы еще не работать, а деньги получать, так и вообще был бы счастлив. Наверное. А может и наоборот. Не знаю. Не пробовал. Надо попробовать. Завтра пойму, что вчера был счастлив. А сегодня нет, потому, что еще чего-то не хватает. И никогда не будет хватать. Уж мы такие. 

Люська на холодильнике вполне счастлива

comments powered by HyperComments